Нравственность и мораль в семейном праве


Если судить по содержанию многих работ, в которых рассматривается данная проблема, то под нравственностью часто понимается нечто возвышенное, нечто такое, что дается человеку свыше в духе теорий естественного права. Для начала рассмотрим общее содержание таких близких понятий, как нравственность, мораль и этика, которые часто используются как однозначные. В обыденной речи такое использование не приносит какого-либо вреда или неудобств, однако в научном контексте вольное с ними обращение и свободная их взаимозаменяемость могут привести и на деле нередко приводят!

Под ней понимается либо общее учение о нравственности, либо нормы нравственного поведения человека. Под моралью чаще всего понимается совокупность норм индивидуального морального поведения человека. Несколько иное содержание имеет понятие нравственности.

Отсюда, под первым значением понятия нравственности подразумеваются нормы общественного морального поведения.

§2. Право и мораль

Под вторым же значением нравственности разумеются конкретные способы или типы группового поведения в том или ином обществе. В этом смысле понятие нравственности, по сути дела, совпадает с понятием культуры или субкультуры, какими они были рассмотрены в предыдущем параграфе. Подобно тому, как каждому типу поведения людей соответствует своя культура или субкультура и наоборотточно так же им соответствуют и свои нормы правила поведения, как писаные, так и неписаные.

На этот момент я обращаю внимание ввиду его значимости для понимания всей проблемы.

Нравственность и ее соотношение с правом

Из него следует, по крайней мере, один важный для нас вывод: Уже из этого короткого перечня очевидны и различия между ними — различия исторические, содержательные, групповые, национальные, профессиональные; различия по ареалу действия и влияния, по санкциям в случае нарушения и в более широком смысле — различия по культурам и субкультурам.

Основная же ошибка многих теоретиков и философов, пытавшихся разобраться в вопросе соотношения права и нравственности, видится в том, что под нравственностью моралью они понимали нравственность в неком абсолютном, возвышенном ее значении, как некий данный свыше эталон, к коему должны стремиться в своем поведении люди и с коим сравниваются все их несовершенные учреждения.

Жак Фреско, Мораль

Каковы же на деле нормы этой абсолютной нравственности, никто при этом не знает. Порой вскользь ссылаются на упоминавшиеся уже десять заповедей или христианскую этику, однако такого рода ссылки часто свидетельствуют о недопонимании. Задержимся на этом моменте, ибо он значим для понимания всей проблемы. Для начала попробуем ответить на вопрос: Обратимся к суждению М. Вебера, уделившего немало нравственность и мораль в семейном праве проблеме соотношения этики и политики. Не требуется, видимо, специальных изысканий, чтобы получить ответ на поставленный вопрос.

В позитивной форме ту же оценку встречаем у Энгельса: Но и это еще не все: Вот почему можно еще раз сказать, что всякая нравственность истинна а тем самым и обязательна только в своем собственном социокультурном ареале и не истинна не обязательна за его пределами.

За всеми же рассуждениями о существовании якобы неких универсальных этических норм, нравственность и мораль в семейном праве для всех людей и народов, обычно скрывается притязание сравнительно частных моральных систем на свою общезначимость.

В наибольшей степени притязание это присуще западноевропейской этике, изначально стремившейся к единообразию в понимании нравственности и, более того, силой навязывающей ее другим народам. В этом пункте полностью сходятся Лютер и Ницше, папы и дарвинисты, социалисты и иезуиты.

И впрямь, взять тот же знаменитый кантовский категорический императив: Но ведь на Земле существуют разные нравственные критерии, разные системы ценностей. Всякая попытка выработки универсальных, общечеловеческих нравственных принципов равнозначна попытке определения того, что есть добро и зло на все времена и для всех народов. Но, как хорошо известно, мораль и нравственность суть продукты общественного развития. Тем более таким продуктом является нравственность общественная: Интересы же эти в глубинной своей основе всегда носят ценностный характер.

Нравственность развивается в общем контексте человеческой истории и под влиянием исторических причин. Если в данный момент и в данном месте она такая-то, то потому, что условия, в которых живут люди, не позволяют, чтобы она была иной. Когда же она меняется, то происходит это по причине коренных изменений этих условий. Если, скажем, во вчерашней, советской России такие явления, как проституция, открытое выпячивание и пропаганда эротики и насилия, спекуляция, нечестно нажитые деньги, явное пренебрежение общественным мнением, оскорбительные или подстрекательские заявления в средствах массовой информации, осуждались общественностью и получали соответствующую правовую оценку, то в нынешней России те же явления не только терпимы, но и приобретают ореол привлекательности, открыто рекламируются теми же СМИ при полном равнодушии или даже одобрении публики.

Американский философ Джон Дьюи с полным основанием считал, что добро вообще, как и зло вообще — это абстракции. То и другое всегда конкретно, а поэтому решение этических проблем всегда носит конкретно-ситуационный характер, то есть зависит от данных обстоятельств, от ценностного понимания добра и зла и форм их выражения в данном времени и данном пространстве.

И мы видим, как в жизни добро постоянно соседствует со злом и происходит нескончаемый круговорот и переход одного в другое, так что уже невозможно отделить одно от другого. Вот положительное право с помощью своих, подчас жестких и даже жестоких средств и призвано ограничить или в крайнем случае загнать в определенное русло эту этическую релятивность, когда она переходит терпимые обществом рамки. Поэтому к сказанному можно добавить, что когда в государстве жесткими мерами поддерживается порядок и безопасность граждан, эти меры — благо; когда же деяниями мнимой добродетели в государстве развивается анархия, то добродетель — несомненное зло.

В приведенных мнениях четко выражено неприятие всякой этической абсолютизации, ибо таковая всегда вступает в противоречие с жизнью. И это с присущей ему прямотой отметил Ницше. Абсолютная же нравственность исходит из того, каким человек и мир, включая и право, должны быть на основе признания неких высших идеалов, рожденных где-то в Небесах.

Общественная же, то есть земная нравственность рождается в муках и боли из той конкретной, утоптанной, оплеванной и политой кровью почвы, по которой ходит конкретный человек со всеми своими пороками. И практический опыт обуздания этих пороков не очень согласуется с религией и ее нравственными требованиями, предполагающими, что государственные дела должны вестись в согласии с теми же правилами морали, которых придерживаются частные люди.

Но тот же опыт прекрасно согласуется с государственной практикой, использующей в качестве средства обуздания этих пороков положительное право со всей сопровождающей его системой санкций.

Если же обуздание пороков не считать нравственным деянием, то позволительно спросить: Итак, общая человеческая практика свидетельствует, что не существует единых, общезначимых норм нравственности: По крайней мере, до сих пор никому еще не удалось из многообразия особенных нравственных норм выкристаллизовать нечто такое, что было бы приемлемо для всех людей, всех народов и всех времен.

Нормы абсолютной нравственности, как мы можем о них судить по кантовским императивам или по евангелической этике, несовместимы с такой жизнью, какая она. За очень редким исключением они не могут служить практическим руководством даже для отдельных индивидов — для государства же они попросту губительны. Да, они могут быть символом веры для индивидов, но следовать им на практике могут разве что святые или чудаки. Попытки же навязать их через положительное право массам обернулись бы жестоким насилием, ибо за ним, как правило, скрываются религиозный или идеологический фанатизм и дух нетерпимости.

Существует широко распространенное убеждение, особенно в обществах и государствах, клонящихся к упадку или переживающих переходные этапы в своей жизни, что без нравственности нельзя возродить общества, нельзя построить на новых основах экономику, нельзя создать справедливое и демократическое общественное устройство. Примечательна тут сама постановка вопроса: Допустим, все это так, — надо начинать с нравственности.

ВЗАИМОСВЯЗЬ МОРАЛЬНЫХ И ПРАВОВЫХ ЦЕННОСТЕЙ

Но в таком случае не может не возникнуть вопрос: Почему, скажем, вчера еще считавшееся нравственным общество сегодня делается безнравственным и катится по наклонной плоскости вниз?

Следует ли человек нравственным принципам и нормам сам, по доброй своей воле и охоте в силу некоторого врожденного нравственного чувства, или же он принуждается к этому? На часть этих вопросов был уже дан ответ в связи с культурой; последний же вопрос подводит нас к проблеме связи нравственности со свободой человека.

Свободен человек или нет, имеет ли он свободу нравственного выбора в своих действиях, в том числе в действиях правовых, может ли человек быть нравственным, будучи несвободным?. Этими и подобными вопросами человек задавался издревле, и нет на них исчерпывающего ответа и поныне.

Полезно знать:
Заявление на развод при наличии несовершеннолетних детей и раздела имущества

Известно немало философских систем и учений, прямо связывающих нравственность человека с его свободой. Несвободный человек не может быть нравственным — таков их общий приговор.

Еще один русский философ из той же категории моралистов, С. Франк, ставил тот же вопрос и отвечал на него следующим образом: Основная проблематика заключена здесь в вопросе: Может ли христианская заповедь любви к ближнему быть превращена в принудительную норму права?

Конференции по:

Ответ на этот вопрос, думается, очевиден: Это невозможно, потому что любовь к ближнему, как, впрочем, и всякое моральное умонастроение, не может быть вынужденна, а может только свободно истекать из глубин человеческого духа и его свободного богообщения. Вот таков суровый и безапелляционный приговор религиозных философов.

Из всей логики рассуждений цитируемых авторов следует вывод, что политика и право, с одной стороны, и нравственность — с другой, несовместимы, поскольку первые связаны со средствами принуждения, насилия; нравственность же, согласно их взглядам, в принципе не приемлет никакого насилия и принуждения.

Также рекомендуем:
Документы для развода через суд Челябинск

Такой взгляд естествен для религиозно-христианской философии, хотя тоже не без существенных оговорок, рассмотрение которых выходит за рамки нашей темы. Да ведь и знаменитые десять заповедей Моисея излагаются в жесткой, императивной форме, и их нарушение влекло за собой самые суровые санкции. История говорит нам, что везде и повсюду, в любых человеческих сообществах нравственные нормы всегда сопровождались санкциями в случае их нарушению, и по-другому быть не. Да, согласимся, что отдельные люди способны следовать каким-то нравственным требованиям вполне свободно, по доброй воле, но не о них речь.

Речь идет о тех миллионах слабых, порочных людей, о которых, как мы помним, пекся Великий Инквизитор Достоевского. Так что и в вопросах нравственности дело обстоит далеко не без принуждения.

Мы не сможем, однако, понять до конца проблему, не выяснив предварительно, что понимается под свободой вообще и какое она имеет отношение к праву и нравственности. В этом вопросе, как и во многих других случаях, царят изрядные разноголосица и путаница. Парадокс свободы состоит в том, что на практике она подавляет, я бы даже сказал, пожирает сама себя, превращаясь в свою противоположность.

Понятие семейного права

Другими словами, чем больше свободы имеет человек, тем меньше её на деле. Здесь действует тот же закон, что и в конкуренции, которая как раз и есть полное выражение свободы в экономике.

Подобно тому, как конкуренция неизбежно ведет к монополии, так и неограниченная свобода неотвратимо ведет к концентрации монополии свободы в руках немногих, что мы повсеместно и видим в реальной жизни.

Его реализация в жизни России уже принесла свои горькие плоды. С этой целью и было создано государство, призванное держать свободу в узде, в определенных, ограниченных законом рамках, чтобы свобода одних не посягала на свободу. Человек же вследствие особой своей природы норовит при всяком удобном случае выйти за пределы этих рамок.

Но выходя из них, он тем самым покушается на свободу других людей. Если и говорить о подлинной нравственность и мораль в семейном праве человека — не свободе эгоизма, а свободе гражданина, — вся она целиком умещается в гегелевское понимание свободы как осознанной необходимости.

Свобода в этом смысле означает стремление действовать и принимать решения с полным осознанием личной ответственности перед обществом за их последствия. Как в этой связи отмечал Лев Гумилев, свобода, — это отнюдь не право на безответственность, а тяжелый моральный груз, ибо, находясь в социуме, человек отвечает не только за себя и свое еще не родившееся потомство, но и за свой коллектив, своих друзей, соплеменников, наследие предков, нравственность и мораль в семейном праве потомков и, наконец, за идеи, формирующие его культуру и даже идеалы, ради которых стоит жить и не жаль умереть.

В нынешнем же мире под свободой понимают всё, что угодно, только не это, тогда как подлинная свобода состоит в преодолении самих себя и своих страстей. Если такого осознания нет — нет и свободы, а есть произвол, который многие и принимают за свободу. Вот с этой свободой-произволом мы сегодня и сталкиваемся повсюду. Самым ярким подтверждением этого являются все те же трагические события на Украине в 2014-2015 годах. В любом случае, он продолжает оставаться всё тем же неисправимым эгоистом, использующим, где только можно, свободу в своих сугубо личных целях и, тем самым, в ущерб другим.

Для лучшего понимания вопроса рассмотрим понятие свободы в правовом, философском и житейско-бытовом значениях.

ВИДЕО: Мораль Как Она Есть